#hardhurt

Сильно больно. Для описания травмы можно найти разные эпитеты. Для меня появляются отчетливо два слова «сильно» и «больно». Сегодня в информационных просторах можно найти много написанного о работе с травмой. Вслед за специалистами, мы начинаем описывать многие события своей жизни в терминах «у меня психологическая травма», всё больше размывая контуры и теряя суть травматического переживания.


На самом деле, я думаю, что не существует человека, у которого не бы встречи с каким-то травматическим событием. Это может произойти в любой момент времени – со мной, в моем окружении, в моей стране – произойдет что-то, что оставит глубокий шрам в моей душе, который будет всегда напоминать мне о случившемся.


Но почему кто-то сможет пережить даже кажущееся непереносимым событие, а другой нет? Что такое травма и где её границы? Что запускает травматический опыт? Как нам понимать, что человек рядом с нами переживает не что-то сложное, а разрушающее его до основания? Можно ли помочь такому человеку и чем? Чем опасна не узнанная травма и как она проявляется? В каком возрасте это происходит? Работают ли с человеком, имеющим в основании травматический опыт, обычные приемы воспитательной и поддерживающей работы? Что? Где? Как?


Что помогает нам чувствовать боль другого человека?

Слишком много вопросов, которые просто не могут уложиться в какой-то завершенный понятийный ряд. Но это не значит, что на эту тему не стоит размышлять. Как раз наоборот. Это важно обсуждать, разворачивать и рассматривать. Прежде всего тем, кто так или иначе работает с любыми категориями людей – от акушеров, принимающих роды до социальных работников, провожающих умирающих стариков в последний путь. И развернуть это для других может именно психология, потому что в ней за последние годы появилось очень много важных разработанных критериев, размышлений и опыта, который может быть в разных формах передан в другие сферы деятельности. Действительно, с настоящим травматическим опытом должен работать именно психотерапевт, также как операцию важно выполнять квалифицированным хирургам. Но увидеть первые сигналы, обратить на них внимание, отличить их от других «симптомов», «оказать первую медицинскую помощь», доставить в «больницу» – всё это может быть доступной возможностью для всех, кто находится рядом с другими людьми.


А значит – в психологии должны появляться понятные и доступные формы передачи информации, нужно создавать и открывать уже созданные материалы, расшифровывать их в непосредственном контакте для других специалистов, для родителей, для людей, потому что травматический опыт, к счастью, относится к тому опыту, который может быть трансформирован. Другое слово здесь вряд ли нужно искать, нам не нужно создавать иллюзию для себя и других, что есть возможность «починить человека». Если бы это было так, мы давно бы жили в идеально счастливом обществе. Но у нас есть возможность создавать для подобных людей поддерживающий фон, на который человек сможет опереться для собственной трансформации. И если это получится, значит мы (окружающие и участвовавшие) старались не зря.


В современной гештальт-терапии, как и во многих иных направлениях терапии сегодня эта тема активно развивается и ищет свои ресурсы и ограничения. И мне хочется в этой направляющей блога искать свои слова для возможности как-то делиться этой темой.

#hardhurt


Просмотров: 0